30.10.2011

HALLOWEEN SPECIAL: нечистая сила искусства.


    Уверенность в том, что кроме привычного, видимого глазом мира нет ничего, не только является непростительной самоуверенностью, но и ужасно обедняет внутренний мир. Вдохновение, которое дарят древние сказания, жутковатые легенды, обряды и предания, чувствовал на себе каждый, кто хоть раз гадал под Рождество или собирался на маскарад, не говоря уж о поэтах, режиссёрах и, конечно, художниках.
       Моей сестре Ксении, сделавшей маску на мой первый в жизни Хэллоуин в далёком 1997 году, и моей подруге Вике, чьё имя мистическим образом перекликается со столь близкой ей магией викка, посвящается.


1. Вампир.

Ивонн Жильбер, "Дракула", 2010.
   Ни один персонаж мирового фольклора не сексуализирован так, как вампир, ведь никто и ничто не являет собой неразрывное слияние Эроса и Танатоса нагляднее.
   Как эстетика, вампиризм осознается английскими романтиками ещё в начале XIX века, а Бодлер и чуть позже декаденты разрабатывают символическую и визуальную базу для культа nosferatu, пышным цветом распустившегося в XX веке благодаря кинематографу. То, что объектом бесчисленных экранизаций стал «Дракула», написанный Брэмом Стокером в 1897 году, следует объяснить не литературными достоинствами весьма блёклого, скучного, морализаторского по сути романа, а взвинченностью и пресыщенностью европейской культуры, искавшей и нашедшей новый повод, чтобы разразиться болезненными галлюцинациями. Зачастую (хотя и не всегда) трактовки и вариации гораздо интересней первоисточника: скажем, «Симфония ужаса» Мурнау, «Дракула Брэма Стокера» Копполлы, а также совсем недавнее издание романа в иллюстрациях Ивонн Жильбер.
  Мастер витиеватой, словно запутанной линии, Жильбер на страницах книги соткала настоящие гобелены из прядей волос, обрывков савана, сложных переплетений рук и ног. Разумеется, иллюстрации эти нельзя назвать «готичными» с позиций искусствоведческой правды, скорее, в работах Жильбер готика выглядит такой, какой её хочет видеть человек XXI века. Как Северин, обнимающий статую, граф Дракула, обвивший руками обездвиженную жертву, излучает тот же флюид сознательно выбранного и нежно взлелеянного страдания, которым пропитана «Венера в мехах» Захер-Мазоха. Лицо графа характерное в той степени, чтобы не быть банальным, в то же время идеализировано настолько, чтобы каждая увидела в нём своего рокового мужчину. Определённо, это не та книга, которой боятся дети. Это книга, которую любят взрослые.


2. Привидение.

Колетт Калашон, "Сон голодного призрака", 2003.

   Колетт Калашон утверждает, что её картины порой в причудливых формах предвосхищают грядущие события. Иначе и быть не может, если объектом изображения выбираешь призрака, которые, как говорят, способны предсказывать будущее!
  Обращаясь к коллажу Макса Эрнста, Калашон не переосмысляет его. «Сон голодного призрака» является аранжировкой, а не интерпретацией, что снимает сюрреалистический пафос, делая мотив более личным: одни только ямочки на щеках крылатого джентльмена многое могут рассказать о художнице, с такой тщательностью воссоздавшей их на своем полотне, не говоря уж об автопортретности женского образа!

Макс Эрнст, коллаж из графической новеллы "Неделя доброты (Среда)", 1934.
   Изображая себя героиней сна Эрнста, Колетт Калашон отнюдь не становится заложницей чужого бессознательного. Напротив, очень скоро она начинает хозяйничать в этом странном месте. Как истинная женщина, Калашон «обставляет» аскетичное пространство объектами, уточняет деталями вполне в духе места. Так, рисунок Пикассо появляется на столе в виде скульптуры, во многом повторяющей движение и контуры персонажей, зеркально отражённый номерок занимает место на двери комнаты; рука с ключом пробивает стену; у героини вырастают крылья; вода, залившая пол на работе Эрнста, у Калашон сменяется сдержанным пламенем.
   Словно Золушка, которой было велено посадить под окнами розовые кусты, Калашон в ожидании гостя терпеливо расписывает обои пятьюдесятью розами. (Остаётся надеяться, что позже она, как Анна Каренина, не воскликнет: «Какие безвкусные цветы на обоях!»). При этом картина не дышит страстью (слишком уж плотна и гладка манера письма), а скорее рассказывает о ней. В этом смысле, «Сон голодного призрака» - это сон о сне. Видение видения. При-ви-де-ни-е. 


3. Полнолуние.

Эндрю Уайет, "Лунное безумие", 1982.
  Работы Эндрю Уайета принято определять как «магический реализм»: оперируя традиционными, предельно жизнеподобными формами, художник создаёт иррациональное поле произведения с эффектом жамевю – весьма специфическим ощущением того, что обычная ситуация, привычное место или знакомый человек вдруг кажутся чужими. Как ни парадоксально, но сам художник всегда называл себя абстракционистом, основываясь на том, что изображает не предметы, а эмоции, которые вызывает та или иная вещь. Одна из поздних работ, «Лунное безумие», наглядно объясняет, как первое следует из второго и наоборот.
     Картина одинаково органично смотрелась бы в одном зале как с реалистами любого толка, так и с супрематистами. Изображения Луны, стены и сосульки практически равны базовым геометрическим формам, их образующим: кругу, прямоугольнику и прямой.
      Слепое око Луны таращится так, что вылезает из своей небесной орбиты, как незрячие глаза лунатика или сумасшедшего, чей взгляд обращён вовнутрь. Пика сосульки подкрашивается болезненным, мутно-жёлтым цветом, словно заражаясь лунным безумием. Дом, как неопрятная седая старуха, закатывает обморочные глаза окон, съеживаясь в ожидании чего-то, неважно, чего.
     Полнолуние длится несколько минут, после чего Луна идёт на убыль, но живопись Уайета выходит в открытый космос, где минута равна вечности. В его работе, как в янтаре, момент застывает навсегда, ожидание не прекращается никогда, отсутствие действия сначала приглашает зрителя отдохнуть, а потом делает его своим заложником, чтобы, спеленованный по рукам и ногам, он смотрел и смотрел, ведь действо без зрителя состояться не может.


4. Ведьма.

Диана Блок, "Полёт безрассудства - 3", 1986.
     Авторы трактата по демонологии «Молот Ведьм» замечают: «Всё зло – от женщин. Женщина есть ничто иное, как враг дружбы, неизбежное наказание, обязательное зло, естественное искушение, желанное вероломство, угроза дому, сладкая порча, зло по природе своей, расписанное яркими красками!». В самом названии трактата используется латинское слово женского рода, не смотря на то, что в латыни есть и другое, обозначающее чародеев обоих полов.
     Есть в этом доля правды: чем, кроме колдовства, можно объяснить способность хрупкой, очаровательной Дианы Блок, не прибегая к спецэффектам, гриму, декорациям, создавать совершенно сверхъестественные образы?
     Работа «Полёт безрассудства» пугает своей простотой: все так естественно, что кажется кадром жуткой документалистики. Языческая нагота белого, как мел, тела осознается опосредованно: через рельеф напряжённых мускулов на ногах; по контрасту с шершавой, облупившейся стеной; во взаимодействии с массивной, грубо вещественной метлой. Лицо «ведьмы» поворачивается от профиля к фасу, как луна, проходящая разные фазы; движение сравнимо с движением пружины, бесконечно разжимающейся и снова сжимающейся. Сосуществование полной статики и бешенной динамики как нельзя лучше иллюстрирует первый закон диалектики: единства и борьба противоположностей. Впрочем, двойственность и противоречивость питают женское начало, о чём и Диане Блок, и нам с вами не понаслышке известно.


5. Оборотень.

Мэтт Махурин, "Оборотень", 1987.
     Условные настолько, чтобы не выглядеть претенциозным фэнтези, иллюстрации Мэтта Махурина говорят о ночи человеческой души. Кажется, художник пишет не краской и вообще не пишет, а оперирует холодной тёмной материей, которая по его воле образует плотные сгустки и даже целые тёмные галактики.
     Разглядывать работу Махурина – всё равно, что шарить рукой под диваном: знаешь, что бояться нечего, а напряжение не отпускает, и ты то и дело отдёргиваешь руку, натыкающуюся самые простые, но одичавшие предметы вроде поросшего плесенью огрызка яблока, покрытого пылью тапка, непривычно холодного ластика. Точно так же ты порой и сам себя не узнаёшь, задаваясь вопросом, «Что на меня нашло?».
     Вспоминаю разговор в пятом часу утра. Собеседник, уже немолодой мужчина, абсолютно спокойно рассказывает о своих знакомых, владеющих техниками превращения в животных: «И живут они счастливей, чем большинство из нас, так как имеют возможность раз в месяц выпускать на волю свою звериную сущность». Всё это время у меня перед глазами стояли работы Мэтта Махурина, посвящённые оборотням. 


stay human,
stay beautiful,
Карина Новикова

22.10.2011

'D' IS FOR DANDY. Ода стилю.

   «Денди» - слово, которое уже давно превратилось в знак качества, в пароль, открывающий все двери. Сегодня мало кто помнит все тонкости, отличающие настоящего денди, а некоторые из принципиально важных моментов стёрты. Скажем, по «классификации» основного теоретика дендизма Шарля Бодлера, денди и женщина – понятия вряд ли совместимые: «Женщина – это противоположность денди. Следовательно, она должна внушать отвращение. У женщины возникает чувство голода – и она хочет есть. Жажда – и она хочет пить. У нее течка – и она хочет, чтобы с ней совокупились. Велика заслуга! Женщина естественна, следовательно омерзительна. Вот почему она всегда вульгарна, то есть является полной противоположностью денди». При всем уважении, мсье Бодлер, но «леди-денди» - одно из наиболее привлекательных явлений XX века. 
   «Денди» - это комплимент. 
    Дендизм – это не простое следование моде, а обдуманная позиция, поэтому настоящий денди не только прекрасен, он интересен (и мужчинам, и женщинам в равной степени). 
   Два основных места обитания денди – Великобритания и Франция, причём британский денди пишет пером по бумаге, а французский – кистью по холсту (такое вот распределение сфер влияния). Раз мой блог посвящён визуальному, то хочу обратить ваше внимание на икону дендизма made in France, «Автопортрет в зелёном жилете» Эжена Делакруа.

Эжен Делакруа, Автопортрет в зелёном жилете, 1837.
   В начале 1830-х годов Теофиль Готье так описал художника: «…лицо из тех, что, увидев однажды, забыть уже невозможно. Бледная, с оливковым оттенком кожа, густая, чёрная, не утратившая своей пышности и с возрастом шевелюра, хищные кошачьи глаза под густыми, слегка вздёрнутыми над переносицей бровями, тонкие, нежные, скрывающие великолепную белизну зубов губы, затенённые полосочкой усов, мощный, волевой, словно высеченный крупным резцом подбородок оставляли впечатление какой-то свирепой красоты, необычной, диковинной и даже волнующей: его можно было принять за индийского махараджу, получившего блистательное светское образование в Калькутте и фланирующего по Парижу в европейском одеянии. Это нервное, выразительное и подвижное лицо так и искрилось умом, вдохновением, страстью». 
   Моё - скромнее: весь он – на ощупь глаз – твидовый, бархатный, на вкус – а вкушают одни глаза – коньячный. 
   Во всём облике – субтильных плечах, приподнятом подбородке с ямочкой, в артистических, разметавшихся кудрях, в резких складках на переносице - тигриная настороженность, готовность к прыжку, собранность и стремительность; взгляд светится умом и нетерпением, так и хочется сказать: «Извините, что отвлекли Вас». 
   Неоднородный и словно избитый кистью фон вспыхивает и клубится, как будто окружающее пространство приходит в волнение, заражаясь энергетикой художника. Винсент Ван Гог, многому учившийся из дневников и живописи Делакруа, возьмёт этот приём на вооружение, и, заострив, использует его в «Автопортрете» 1890 года: там голубые завитки фона исходят от горящей рыжим головы, как протуберанцы мигрени. 
   Одним бутылочно-карим цветом пишет Делакруа и фон, и свои глаза, что придаёт портрету ещё большую напряжённость. Здесь нельзя не вспомнить ещё об одном художнике, Амедео Модильяни, «заполнявшем» глаза Жанны Эбютерн однородно голубым так, чтобы они казались окнами, сквозь которые проглядывает синева неба, тем самым подчёркивая безучастное, безмятежное выражение лица модели, прямо противоположное выражению лица Делакруа. 
   «Кратер вулкана, искусно спрятанный за охапками цветов», - метафоричная характеристика, данная Делакруа Бодлером, просматривается в автопортрете визуально: болезненный румянец, подчёркнутый бликами высоких скул, приобретает ещё большую насыщенность благодаря синевато-зелёной полосе жилета. Перед нами человек, вследствие болезненности и импульсивности не столько самоуверенный, сколько знающий себе цену. 
   Позже, вспоминая об этом автопортрете, Делакруа сам посмеётся над своей англоманией. Действительно, «Автопортрет в зелёном жилете» отзывает «Портретом Георга IV» Томаса Лоренса. Но, не смотря ни на что, образ, созданный Делакруа в автопортрете, во многом повлиял на сложившийся стереотип того, как должен выглядеть аристократ, художник и француз, точно также как Байрон повлиял на наше представление о лорде, поэте и англичанине. При этом «Автопортрет в зелёном жилете» - это не усреднённое изображение гения благородных кровей, не собирательный портрет всех и никого, а именно лицо-обрацез, лицо-канон, мерило вкуса и благородства.
   Делакруа не любил фотографироваться из суеверного страха утратить индивидуальность, ведь камера, как считалось, способна запечатлевать лишь оболочку. Что ж, грешно было бы не запечатлеть такую оболочку! 
   Обстоятельства, при которых были сделаны снимки, известны из писем художника, в одном из которых, от 13 марта 1842 года, он пишет другу, что, пытаясь отвлечься от мучавшей его болезни горла, он иллюстрирует Гёте и позирует своему племяннику, Леону Ризнеру. 
   На первом из двух снимков Делакруа словно грезит наяву. Взгляд устремлён в даль, воображаемую, судя по неопределённо мечтательному выражению лица; крупные кольца кудрей разлетаются, словно от порыва ветра. 

Эжен Делакруа, 1842.
   Кажется, стоит окликнуть его, дотронуться до плеча, как Делакруа очнётся и снова станет тем же холодно-любезным мэтром, опасным своим умом собеседником, каким он был для окружающих. Но кто посмеет нарушить этот упоительный миг безмятежного спокойствия? Зритель и сам попросту околдован этими глазами в густой тушёвке ресниц. 
   Второй снимок, сделанный Ризнером тогда же, менее внятен: руки застыли в каком-то неопределённом жесте, ракурс не слишком удачен, словно Делакруа хотел что-то изобразить, но замешкался. 
Эжен Делакруа, 1842.
   Фотография интересна тем, что на ней – в первый и последний раз – появляется капризный Делакруа. Маленькие, манерно поднятые кисти рук с кольцом на мизинце, полосатая, как обёртка конфеты, сорочка, круглая шапочка, галстук, завязанный бантом, оценивающий взгляд – снимок словно иллюстрирует польскую поговорку: «Даже капризы имеют свои капризы»!

PS: напоследок, небольшая подборка моих любимых денди:

Irish blood, English heart: Моррисси/Оскар Уайльд

Lady-D: денди в трактовке Карла Лагерфельда и Дианы Крюгер
Притча во языцех: Робер де Монтескьё и  Дафна Гиннесс
Жизель
Задолго до Марлен: Билли Бёрк в 1913 и Ромэн Брукс в 1908.
Ромэн Брукс, Портрет Жана Кокто, 1912.
The eyes are perfect: Марион Котийар и Джесси Мэттьюз.

stay beautiful,
Карина Новикова

17.10.2011

...И СЕМЬ ГНОМОВ: Sandra Straukaite ss 2012 (fe)male


   Бывает, обедая у своей японской подруги, я уверена, что ем курицу, а оказывается, это свинина; приступив к десерту, придирчиво оцениваю, достаточно ли карамелизировались яблоки, а потом узнаю, что это была морковь. Видимо, именно потому, что Сандру Страукайте вдохновляют японские дизайнеры, я и сейчас не могу с точностью сказать, во что именно были одеты модели на показе её новой коллекции: платье с таким же успехом может оказаться пальто, как юбка – шортами. Возможно, правда в том, что для коллекций Сандры вообще характерны вещи-трансформеры, а отсутствие линии талии «лишает» её вещи пола, приближая силуэт к унисексу.   
   Уверена, этот показ, если и не понравился кому-то из зрителей, то уж наверняка запомнился всем. Уже в самом начале, когда под лирический аккомпанемент «пошёл» бутафорский снег, стало ясно: ироничная Сандра Страукайте взорвёт этот уютный романтичный мирок ко всем fashion-чертям. В подтверждение тому на подиуме появился, бесшумно ступая мохнатыми лапами, рыжеволосый юноша в вязаном колпаке и чём-то, подозрительно похожем на маскхалат. 
   Девушки в платьях, торчащих колом, лаконичных пальто, мягких накидках и асимметричных юбках напоминали жителей Городка в Табакерке (помните, были там колокольчики?); юноши в комбинезонах и - опять же - асимметричных юбках выглядели сурово, но забавно, как сердитые гномы. 
   Фактуры, характерные для коллекции, грубые даже в тех редких случаях, когда ткани прозрачны.  

Sandra Straukaite ss 2012 female
Sandra Straukaite ss 2012 male

   Отдельный разговор – головные уборы. Тут были и колпачки, и пилотки, и круглые шапки с «медвежьими ушками». Всё вязаное. Сама Сандра говорит, что в следующей жизни хочет возродиться экстравагантным головным убором XXIII века. 

Сандра Страукайте

PS: в материале были использованы иллюстрации Г. Спирина и А. Кошкина.
stay beautiful,
Карина Новикова

16.10.2011

NO WOW: Jana Segetti ss 2012 female collection


   Основные идеи, положенные в основу новой коллекции Jana Segetti, появились в светлых головах сестёр Капур во время их летнего путешествия по Италии: необузданная роскошь цветущих садов свелась, в частности, к одному мотиву – розе. (Не морщи нос, о, мой читатель!) Цветок, ставший заложником собственной красоты, давно превратился в главный символ базовых понятий, каждое из которых упомянуто в пресс-релизе: «Коллекция подчёркивает перепады от жара к холоду, от коварства к любви, от романтического флёра к безумству рок-н-ролла: изучая коллекцию, рассматривая алые платья и черные мягкие жакеты, вы вспомните и о том, что чёрная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви».
   Есть два пути, по которым можно пойти, обращаясь к безусловному, набившему оскомину клише, чтобы не упасть в бездну безвкусицы. Первый: сделать ставку на те базовые качества, благодаря которым, собственно, клише появилось; тогда мы получим более-менее классическую коллекцию. Второй: сознательно обыграть эстетику кэмпа, проявив изрядную долю (само)иронии и гибкости мышления.
   Дизайнеры Jana Segetti хотели, видимо, усидеть на двух стульях, пытаясь объединить оба пути. Сёстры словно порознь работали над несколькими, плохо соотносящимися друг с другом идеями, ни одна из которых не была доведена до конца. Их «классической» линии не хватило настоящей, выразительной женственности и лоска, «хулиганской» же не доставало безбашенности, заявленного в пресс-релизе рок-н-ролла. Платья, и не вечерние, и не повседневные, казались попросту недоработанными; а все эти псевдооригинальные сочетания прозрачных ажурных топов с шипованными ремнями и тяжёлыми ботинками отдавали скорее имиджем взрослеющей Аврил Лавин, чем опасной и избыточной эстетикой GunsnRoses. Таким печальным образом, две основные линии коллекции напоминали набоковских профессорш английской словесности, блекло-женственную мисс Фабиан и коротко-волосую мисс Лестер: первая - недоженщина, вторая - недомужчина.    
   Возможно, у Jana Segetti действительно есть потенциал, однако на данном этапе те немногие хорошие вещи, имеющиеся в новой коллекции, выглядят скорее исключением, чем правилом.






stay beautiful,
Карина Новикова

15.10.2011

ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО: kamenskayakononova ss 2012 female collection

   На вчерашнем брифинге Petar Petrov, говоря о превалирующей направленности своей коллекции, заметил, что не приемлет «overfemeninity», то есть избыточной женственности; kamenskayakononova представляют обратную, столь милую моему сердцу, тенденцию.
   Удлиненные силуэты и рукава-крылья, в таком изобилии представленные в их новой коллекции, превращали моделей из девочек в лебедей. Рваные края воздушных платьев, развиваясь, вызывали в памяти образы расправленных в полёте крыльев; прозрачные переплетения, выставлявшие напоказ прозрачную кожу и гибкие спины, говорили о пойманных в тенета птицах. Иногда ловушки ранили нежных птиц, и бордовые струи пайеток текли по их груди.







   Время от времени на тонкий лёд «лебединого озера» выбегали, манимые мистической красотой, школьницы в юбочках по колено и ажурных блузках с «правильными» воротничками, иногда на берегах показывались и сами охотники, а порой русалки поднимались из глубин.











   Возможно, пока тандему kamenskayakononova удалось не всё: были явные переборы, отдававшие неожиданными провалами вкуса (например, приводившие меня в недоумение зелёные брючные костюмы и, конечно, обувь), однако общее впечатление, которое произвела на меня их коллекция, действительно положительное. 

пардонэ муа, но ээээ ?

stay beautiful, 
Карина Новикова

14.10.2011

DESERT ROSE: ARNGOLDT ss 2012 female collection

   Цветы пустыни нельзя назвать яркими, но выразительности им не занимать. Хрупкая грация, характерная линеарность и – обусловленная климатом – изобретательность создают неповторимый облик опасной и манящей Сахары, таинственной Калахари, опутанной легендами Мохаве.
  Эти же характеристики как нельзя лучше подходят для описания новой весенне-летней коллекции Александра Арнгольдта. Словно акации на подвижном песке, полупрозрачные девушки в летящих платьях аккуратно ступали босыми ногами по белой поверхности подиума. Коллекция удивительно целостная, а умение добиться единства –  качество, отличающее профессионалов. Силуэты - достаточно простые, порой пуристские, однако каждый «приправлен» своей перчинкой: сдержанное жабо, ниспадающий волан, роскошь драпировки, большой, мягкий ворот-хомут.
  Скупой узор на ткани варьируется от концентрических окружностей до крупных ажурных соцветий, однако в большинстве случаев декорирующую функцию несет фактура: перфорированные вставки, металлический блеск, ткани, напоминающие не то кожу геккона, не то растрескавшуюся землю.   
   Определённый спор среди зрителей вызвала концепция показа: по его завершению модели, из глаз которых текли «слёзы», поднесли ко рту пластиковые трубки, идущие из ящика в центре зала, что многими было воспринято, как призыв обратить внимание на экологию. Мне же кажется, это символизировало желание глотка свежего воздуха, чистой воды, и обещание Арнгольдта утолить эту жажду.  











ps: да, кстати:
Я на показе ARNGOLDT.
На данное цвето-фактурное решение меня вдохновили знаменитые японские карпы Кои.
В отличие от остальных - эта фотография снята не мной.

Цветные карпы - Кои.

stay beautiful,
Карина Новикова

11.10.2011

OPENING CREDITS: пресс-конференция по поводу открытия четвёртого сезона Aurora Fashion Week/ коктейль Fashion Next

  Пресс-конференция по поводу открытия Aurora Fashion Week действительно была похожа на вступительные титры какого-то фильма: актёрский состав (всем известные «звёзды», вторые роли и «впервые на экране»), режиссёр, продюсер. На этом конкретика (факты, цифры, имена) обычно заканчивается, ведь впереди несколько часов просмотра, во время которых зрителю предоставляется возможность самому оценить усилия съёмочной группы.
   В данном случае AFW представляли:
  •      Артём Балаев и Михаил Баженов (они нуждаются в представлении?...); 
  •      PR-директор Наталья Ворник
  •      Анна Кучерова, заместитель председателя комитета по культуре Санкт-Петербурга; 
  •   очаровательная Дженни Ломбардо – fashion-директор сети дизайнерских отелей W – закованная в босоножки небесного цвета, как в колодки, что лишний раз подчёркивало её хрупкость. 
  •     В зале присутствовали также две «очень милых феечки» OSOME2SOME и Наташа Мелентьева (Cat’s Production), заинтриговавшая меня рассказом про «подводные съёмки русалок» для новой коллекции. 
   Слова, которые говорятся на подобного рода мероприятиях, всегда носят достаточно общий характер: чтобы поднять всем настроение, чтобы запрограммировать публику и самих себя на доброжелательное восприятие. Так было и в этот раз. Кого интересовало что-то, выходящее за рамки «общих организационных моментов», тот задавал вопросы. Лично меня беспокоил вот такой, скажем, этический момент.
   23 сентября этого года дом Hugo Boss принес извинения за сотрудничество с нацистами в годы Второй Мировой войны: Хьюго Фердинанда Босса называли «личным портным» Гитлера, а знаменитые коричневые рубашки были пошиты специально для членов нацистской партии. 
   Это извинение, помимо раскаяния или попытки «отмежеваться» от истории, демонстрирует осознание ответственности, которую на себе несёт мода. Ведь не секрет, что эстетическая сторона нацизма, которой уделялось огромное внимание, сыграла немалую роль в привлечении молодёжи, причём не только немецкой. 
   Мода содержит месседж, поэтому является высказыванием. Тот, кто высказывается публично, несёт ответственность за свои слова, если он, конечно, претендует на звание «взрослого человека». Несёт ли Aurora Fashion Week такой месседж, каков он, и осознают ли организаторы свою ответственность перед зрителем не только за качество контента, но и за некий идейный посыл, в нем содержащийся?
  Артём Балаев ответил, что Aurora Fashion Week действительно претендует на создание определённого социокультурного поля в городе («мода — это в первую очередь культура»), а, учитывая тот факт, что неделя проводится при поддержке правительства города, то к идейной стороне вопроса организаторы подходят серьёзно. Им есть, что сказать, и за слова свои они отвечают. Правда, сами эти слова остались несказанными. Видимо, чтобы дать зрителям оговоренный выше шанс самим оценить усилия группы.
  Кстати, насчёт стандартного для чиновника пожелания Анны Кучеровой проявить и чётко обозначить связь AFW с городом. Я не люблю – даже в исторической перспективе – говорить о Петербурге, как об ориентированном на Европу городе (не из соображений почвенничества или западничества, а от любви к правде). На мой взгляд, миссия заключалась в том, чтобы поддерживать диалог с Западом, а не ориентироваться на него, ведь в изоляции невозможно найти тот самый «русский путь», о котором так радели славянофилы. Сейчас, когда Петербург всё чаще проявляет себя, как «столица русской провинции», особенно важно не выпадать из мирового контекста. А не культивировать и без того излишне культивированную петербургскую идентичность. 







Smile like you mean it: Таня Иванова
Александра Карпова
я :)
  ...Вечером всё в том же W Hotel прошёл коктейль Fashion Next. Было действительно приятно. В общем, красная ленточка перерезана, Aurora Fashion Week стартует!


ах, мой любимый снимок с коктейля! 


stay beautiful,
Карина Новикова