30.03.2012

ОТРАЖЕНИЯ: найти себя в искусстве.


   Почти всем подросткам свойственно желание обнаружить среди разного толка селебритиз кого-то, внешне похожего на них самих. Этому есть простое и рациональное объяснение: когда твоя система ценностей переворачивается с ног на голову, твоё мировоззрение претерпевает коренную ломку, а стремительно меняющееся тело заставляет чувствовать себя Алисой, соблазнившейся на очередной пузырёк с призывной надписью «Выпей меня», фотография похожей на тебя актрисы способна творить чудеса с твоей самооценкой. Самоидентифицируясь с этой обожаемой миллионами девушкой, подросток понимает, что он тоже может нравиться и быть принятым. Так "звезда" становится путеводной звездой. 
   Приняв себя, подросток шагает во взрослую жизнь, впредь считая подобные занятия пустой тратой времени. А напрасно, ведь не секрет, что изучать себя можно целую жизнь, а здесь уж все средства хороши. Правда, актрис и моделей оставим тем, кто хочет лучше получаться на фотографиях, а сами обратимся к изображениям с более широким интерпретационным полем.
   Когда я вдруг обнаруживаю сходство с изображённым на портрете человеком, это позволяет мне чётче и явственнее осознать  собственное представление о себе, и, в зависимости от того, нравится ли мне увиденное или нет, скорректировать что-то в собственном поведении или манере держаться. В качестве приятного бонуса я получаю ни с чем не сравнимое ощущение причастности к некой мировой традиции, связи с предыдущими поколениями и другими культурами. Ниже я расскажу историю о том, как нашла себя в искусстве.


Общее сходство: Франсуа Буше, "Отдыхающая девушка", 1751. 

Франсуа Буше, Отдыхающая девушка, 1751.

   
   С момента выхода на экраны фильма «Казанова» Лассе Хальстрёма ко мне прилипло прозвище «Венецианская девственница»: столь единодушны оказались все мои знакомые во мнении, что Виктория, героиня тогда ещё мало кому известной Натали Дормер, - это моё кинематографическое альтер-эго. Не скажу, что XVIII век относится к числу наиболее интересных мне исторических эпох, однако тогда я поняла, что рокайльный пластический строй визуально соответствует мне, возможно, больше любого другого.
    Помните теорию добавочного элемента Малевича? Можно было бы предположить, что добавочным элементом рококо является завиток: резной завиток ушка, мягкий завиток белокурых волос, завитки элементов декора платьев и, конечно, витиеватые хитросплетения флирта. Поэтому неудивительно, что, все те, кто, как я, живут в стиле sophisticated angel, обязательно найдут себя именно в искусстве того времени. Так, «Отдыхающая девушка» Франсуа Буше вполне бы могла быть написана с меня.
   Изначально художник задумывал сделать обнажённую на софе лишь частью большой композиции, но наивный эротизм и непринуждённость поведения юной натурщицы – позировавшей художнику ирландке Луиз О’Мёрфи на тот момент было всего четырнадцать лет, – наполнил этюд убедительностью завершённого произведения. Провокативная беззащитность позы, детская округлость тела во вполне определённом – определённо сексуальном! –  контексте  не выглядят грязно или вульгарно, напоминая об истинном значении одной из основных рокайльных категорий - фривольности. 



Сходство мимики: Александр-Мари Колэн, "Портрет Делакруа в студии", 1830.

Александр-Мари Колэн, Эжен Делакруа в мастерской, 1830.
       
       Нет, друзья мои, у меня нет усов и я не мужчина (хотя я люблю и первое, и второе), а свое сходство с изображённым на этом маленьком портрете Эжена Делакруа я вижу совсем в другом: случайно поймав своё ничего не подозревающее отражение в витрине или наткнувшись на фотографию, сделанную без моего ведома, я замечаю аналогичное выражение на своем лице.
       Портрет написан другом Делакруа, художником Александром-Мари Колэном в 1830 году  на деревянной крышке от сигар, из чего можно сделать вывод, что он изначально не предназначался для широкой демонстрации.
    Молодой художник показан небрежно сидящим на табуретке, в рабочей обстановке мастерской среди серых полотнищ, обрывков бумаги, мольбертов. Сам он только что закончил работать, и вытирает руки о тряпку. Судя по цилиндру, Делакруа уже собирался выходить, когда друг, заскочивший за ним в мастерскую, решил написать его портрет на первом, что попалось под руку. Кажется, Делакруа был совсем не готов позировать: вид у него глуповатый, но удивительно обаятельный. Делакруа одет так основательно, словно он не художник, а закованный в доспехи рыцарь, отчего лицо кажется таким открытым, даже обнажённым. Брови приподняты, взгляд растерянный, точно у Колэна в руках была не кисть, а фотокамера, заставшая Делакруа врасплох. Момент внезапности создаёт занятный эффект. С одной стороны, Делакруа выглядит «своим». В то же время, не секрет, что напуганный зверь – самый агрессивный: распахнутые глаза словно предупреждают, «Не приближайся ко мне», а в положении тела чувствуется энергичность и собранность.


Я в детстве: Джон Сингер Сарджент, "Портрет дочерей Эдварда Д. Бойта", 1882. 

Джон Сингер Сарджент, Портрет дочерей Эдварда Д. Бойта, 1882.
Джон Сингер Сарджент, Портрет дочерей Эдварда Д. Бойта, 1882 (фрагмент).

       У меня было особенное детство, поэтому написанный Джоном Сарждентом «Портрет дочерей Эдварда Д. Бойта», младшая из которых столь похожа на меня семилетнюю, вызывает у меня особенные чувства. Погодки Мари-Луиза, Флоренс, Джейн и Джулия, подобно сёстрам Лисбон из «Девственниц-самоубийц», могли бы так и остаться «размытым светящимся облачком, сбившимися в стайку ангелами», однако художник нашёл ключ к характеру каждой из сестёр, и, вновь цитируя роман, «вместо пяти точных копий, наделённых светлыми волосами и пухлыми щёчками, перед нами предстало пятеро разных существ»
     Сарждент, большой поклонник Веласкеса, использует светотень не только для создания глубины пространства, но и для передачи таинственных отношений между изображёнными на полотне девочками. Асимметрия композиции придаёт сцене непосредственность, словно художник застал своих моделей врасплох. Сарджент изображает сестёр Бойт с большой симпатией и пониманием, словно знает «страшный» секрет юных леди, но очень по-джентльменски не раскрывает его зрителю. Кому, как не ему, проведшему детство в обществе сестёр, уважать негласные правила, всегда существующие между девочками?
        Младшая – голубоглазая Джулия – пользуясь положением всеобщей любимицы, детским своим очарованием словно отвлекает внимание от сестёр (кто посмеет упрекнуть ангела?), давая им возможность ускользнуть незамеченными. Флоренс и Джейн, скрытым темнотой дверного проёма, это почти удалось. Прячущая руки за спиной Мари-Луиза тоже не приметет воспользоваться близостью к краю холста, чтобы тихонько улизнуть из нашего поля зрения. Её платьице, похожее на украшенный стружками белого шоколада торт, является, на мой взгляд, одной из самых тонких по исполнению деталей за всю историю живописи. 


If I were a boy: Томас Лоуренс, Портрет Артура Этерли, 1791. 

Томас Лоуренс, "Портрет Артура Этерли", 1791.
  
  Молодой джентльмен в форме капитана старейшего Итонского клуба Ad Montem, изображённый Томасом Лоуренсом на портрете 1791 года, является чем-то вроде моего мужского альтер-эго. 
     Юность и восторженная кисть художника смягчают черты Артура Этерли настолько, что с первого взгляда не ясно, юноша ли перед нами или девушка. Обрамлённое длинными волосами, спадающими на плечи крупными локонами, нежное лицо удивляет неожиданной твёрдостью взгляда, акцентированного драматичным изломом широких бровей.
     Атмосфера портрета огнеопасна: колористические и эмоциональные страсти не сдерживает ни статичность композиции, ни торжественное назначение полотна, написанного по случаю успешного окончания Итона, на фоне которого изображён юный Этерли. Учёба осталась позади, а того, что впереди успешная карьера общественного деятеля, он ещё не знает, хотя, судя по взгляду и уверенной позе, уже догадывается. Кстати, художник, на момент создания полотна был немногим старше своей модели, и мог лишь надеяться обрести статус главного портретиста британской знати. Вероятно, секрет этого портрета заключается именно в том, что чаяния молодых людей совпали.


Моя тёмная сторона: уж не знаю, кто оформлял обложку сингла 'Little Sister' Queens of the Stone Age, но мы явно встречались.

Queens of the Stone Age, Little Sister CD single, 2006.
   
   Довольно долгое время я писала очень натуралистические рассказы, наполненные немыслимой жестокостью. Как-то раз один мой приятель с удивлением заметил: «Я и не предполагал, что у тебя так захватывающе получается говорить о насилии, хотя твой беретик давно наводил меня на мысль, есть в нём что-то двусмысленное».
   «Двусмысленность» единственного признаваемого мною головного убора заключалась, видимо, в том, что он является отличительным знаком не только рафинированных учениц частных школ и богемных художников, но и частью униформы многих военных подразделений. Лично я никогда не анализировала своей приверженности к чёрному берету, но факт остаётся фактом: именного ему, с вариациями фактур и фасонов, я отдаю предпочтение с малых лет.
   Обложка выпущенного в 2006 году сингла Little Sister прекрасных американцев Queens of the Stone Age не изображает ничего, кроме зелёных глаз и чёрного берета, но именно эта недосказанность столь красноречиво подводит записи. 


stay beautiful,
Карина Новикова



28.03.2012

Eat me Drink me


   Весна, и у меня в душе полная Мария-Антуанетта. Эту иллюстрацию я создала для нового выпуска P.(етербургского) S.(тиля) (для перехода жмите сюда --> Карина Новикова для Красиво.Спб), на Looknbe опубликовано моё новое художественное пособие - на этот раз создадим актуальный образ в стиле Ар Деко на основе одной из моих самых любимых картин, "Кваппи в розовом джемпере" работы Макса Бекманна (для перехода к статье, нажмите сюда --> Карина Новикова для Looknbe), а очень скоро мы с собачонкой вернёмся к вам с большим арт-постом в нашем фирменном стиле ;) До встречи!

stay beautiful,
Карина Новикова

18.03.2012

P.(етербургский) S.(тиль)


   Все мы склонны говорить о «петербургском стиле», однако мало кто имеет чёткое представление о том, что в действительности подразумевается под этим, уже давно ставшим крылатым, выражением. Казалось бы, параметры заданы, известны обстоятельства, но главное остаётся неназванным. Именно поэтому любая беседа на эту тему напоминает математическую задачу с двумя неизвестными X и Y. Под X я понимаю (вернее, не понимаю), какое из длинного списка значений слова «стиль» имеется в виду. Словарь Ушакова выделяет четыре совершенно разных сферы, к которым применимо понятие: изобразительное искусство, филология, манера поведения и способ летоисчисления. Более современная Википедия прибавляет манеру одеваться и выглядеть. С ужасом осознаю, что городу, как системе сложноорганизованной, а тем более городу, само название которого стало практически эвфемизмом культуры и образования, не чужда ни одна из них. С Y всё ещё сложнее, ведь мне предстоит, задев, возможно, гордость всех петербуржцев, разобраться со спецификой города: есть ли она вообще и, если есть, в чём заключается? 
   Тем не менее, совершенно очевидно, что все разговоры о «петербургском стиле» появились не на пустом месте, как любая легенда не появляется безосновательно. Это словосочетание является своего рода мемом, несущим в себе столь мощную социокультурную информацию, что, подобно паролю, позволяет произнёсшему его приобщиться к закрытому обществу с большой культурной традицией. 
   Оскар Уайльд говорил: «Никогда не следует разрушать легенд – сквозь них мы можем смутно разглядеть лицо человека». Возможно, я ошибаюсь, и дело не в изначально проблемной идентичности Петербурга, а в том, что вечный туман и морось окутали город плотной пеленой легенды, ясно одно: последняя как раз и грозит ему полной утратой собственного лица. Считайте меня безжалостным мифбастером, но в новой еженедельной рубрике 'P.(етербургский) S.(тиль)' я твёрдо намерена выяснить, где же кончается стиль и начинается китч, причём сделаю это опытным путём. В конце концов, не в словаре же фразеологических оборотов надеяться найти то, чего никто не может выразить словами?

...Для перехода к первой статье, посвящённой исследованию этой... непростой проблемы, нажмите сюда --> "После дождичка в четверг".
...Вторая статья посвящена запутанным отношениям Петербурга с собственной историей. Для перехода к ней, жмите сюда --> "Запутанная история"
...Третья, вышедшая сегодня, рассказывает о петербургской любви к Скандинавии. Прочитать её можно, нажав сюда --> "А мы уйдём на север!" 


stay beautiful,
Карина Новикова

05.03.2012

НОВЫЙ ГОД ПО СТАРОМУ СТИЛЮ


   На страницах увесистого тома истории искусства, хранимого мною с первого курса, есть всё то же самое, что и в подаренном мне ещё в детстве фотоальбоме: счастливые периоды, победы, наставники, лучшие друзья и незабвенные возлюбленные, отношения с которыми порой подвергаются испытаниям огнём, водой и медными трубами. Так, серьёзную проверку на прочность прошла моя страсть к Ар Деко. Когда я впервые лишь услышала это словосочетание, звучащее, как имя таинственного принца, моё сердце учащённо забилось, а уж когда увидела, поняла, что это любовь на всю жизнь. И понеслось – вечеринки на лайнерах, безумные ночи в египетском стиле, эксцентричные  аристократы, ныне культовые обложки Vogue, да что там, была даже своя Леди Гага - Жозефина Бейкер, правда, вместо платья из сырого мяса она выступала в юбке из свежих бананов, – словом, всё, чем жил межвоенный мир, но, прежде всего – полная свобода самовыражения, больше не скованная ни предрассудками, ни корсетом.    «Стиль звёзд», как его ещё называют, определил стиль моей жизни, поэтому я решила обжаловать парадоксальный приговор, который классическое искусствоведение вынесло Ар Деко: «не может считаться стилем в связи с эклектичностью и неопределяемостью». Теперь, когда мой «таинственный принц» приобрёл статус изгнанника, я любила Ар Деко ещё крепче, и диплом, восстанавливающий его в правах стиля XX века, наследника царственных предшественников вроде готики и классицизма, защищала перед строгой комиссией страстно. Типично голливудский сюжет – девушка против системы (перед комиссией я чувствовала себя Кристин Коллинз, героиней Анджелины Джоли в фильме «Подмена», действие которого происходит как раз в 1920-ые годы!) – разворачивался по всем законам жанра: почтенные профессора стойко стояли на страже заведённого порядка. Своему научному руководителю, давно пожалевшему, что разрешил мне работать над заведомо проигрышной, по его мнению, темой, я сказала лишь: «Время придёт». И оно пришло, возглавляемое ротами длинноногих моделей, облачённых в «униформу» Gucci, Hermès и Marchesa – о Боже! – в духе работа Юлиуса Энгельгарда и обложек Синтона Дж. Римки.

Marchesa SS 2012
Юлиус Энгелгард, "Бал мод", 1928.
Marchesa SS 2012
Синтон Дж. Римки, Обложка Vanity Fair USA за январь 1929.
  Обозначенное выше классическое искусствоведение всегда очень недооценивало моду, как, собственно, любую творческую деятельность с ярко-выраженной прикладной функцией. Показательно, что мой научный руководитель настоял на том, чтобы я исключила параграф «Мода», изначально запланированный мною наряду с «Архитектурой» и «Живописью», из своего диплома. Тогда я не придала этому особого значения, и лишь перед Новым Годом, наткнувшись на полотенце, выпущенное D. Porthault к 120-летию первой публикации Vogue, воспроизводящее культовое профильное изображение девушки с тюбиком помады, выполненное Эдуардо Гарсией Бенито в 1926 году, серьёзно задумалась об упущенном из виду аргументе.
полотенце D. Porthault, выпущенное в конце 2011 года,
 с мотивом Эдуардо Гарсии Бенито 1926 года
  Одежда, как и удивительные, ни на что не похожие объекты, создававшиеся в Баухаузе и других школах, шедших тем же путём, были выселены в своего рода «ничью землю» - дизайн. Тем не менее, одним из базовых признаков любого большого стиля является его способность охватить не только горние, но и дольние области жизни. А что, как не мода с её тенденциозностью, способно дать столь же полную и живую картину объединяющих общество представлений о визуальном воплощении эпохи? Подтверждением тому служит и факт известной вовлечённости получивших классическое образование художников в ремесленную деятельность, вовлечённости без каких бы то ни было угрызений творческой совести, на которые ещё пару десятилетий назад они были бы просто обречены.
   А, чтобы окончательно успокоить обеспокоенных господ профессоров, отмечу вот ещё что: обозначившийся в XX веке феномен «высокой моды» снимает последние противоречия между теорией и практикой, ведь невероятные объекты, скорее напоминающие платья, туфли и шляпки, нежели являющиеся таковыми, «используют» человеческое тело лишь как контекст своего существования. Концептуальная художница Мари-Анж Жильмино предельно заострила эту идею «неносибельной одежды» в своей работе 1994 года, представив подвенечное платье как «воплощённое значение», предназначенное не для кого-то или для чего-то, а являющее само себя.
Заклинательница змей, бронза, 1930-ые.
Iris Van Harpen, 2011.
   Простые, но запоминающиеся силуэты платьев эпохи джаза, купальники и боди, способные при случае успешно заменить вечернее платье, похожие на табакерки сумочки-минудьеры вернулись в моду слегка изменёнными, в транскрипции сегодняшнего дня – современная мода использует пластический язык Ар Деко на свой лад. Подобные трансформации, конечно, могут позволить себе лишь Большие Стили: готика, классицизм и – да, друзья мои, – Ар Деко.

Hermès SS 2012
Свен Браш, обложка Tik Tak magazine, 1925.
Ralph Lauren SS 2012
Алекс Розэрурски, После танцев, 1915.
Chanel SS 2012

постер фильма "Восьмая жена Синей Бороды", 1923.
сумочка-минудьер Edie Parker
ещё один сногсшибательный минудьер Gucci
золотая стилизация от Tom Ford

stay beautiful,
Карина Новикова