11.12.2012

FOREVER 27



Конечно, все слышали про рок-н-ролльный «Клуб 27», попасть в который можно лишь по достижению определенного уровня крутизны к определенному возрасту. Имена членов клуба столь громкие, что, произнеси я их здесь, все оглохнут. Менее известен аналогичный «клуб», периодически пополняемый художниками разных стран, школ и темпераментов, объединенных все теми же критериями: они невероятно талантливы и им по 27. 



#1 
Август Маке 
(1887-1914)

В ясноглазом юноше Августе Маке было что-то от молодого волшебника Мерлина: как, если не колдовством, смог он заключить эфемерную субстанцию импрессионизма в граненый сосуд кубизма? Одному из основателей мюнхенской группы «Синий Всадник», Маке – в силу возраста и темперамента – чужд героический пафос экспрессионистов: он не пишет апокалиптических пейзажей, как Людвиг Мейднер, не мечется по холсту, как Франц Марк, свет фонарей в злачном райончике не заменяет ему, как Эрнсту Людвигу Кирхнеру, света дня. Маке воспринимает мир иронично и вместе с тем очень поэтично. В связи с этим Михаил Герман заметил, что молодой художник “видел Германию сквозь «французскую оптику»”. Столь точная характеристика живописного стиля Маке, увы, звучит горьким каламбуром в свете его трагической гибели осенью 1914 года во французской Шампани. 
Можно долго гадать, как изменились бы манера письма художника и его мировоззрение, останься он в живых, очевидно одно: его мигающая от солнца живопись и есть тот дарующий бессмертие философский камень, на поиски которого у иных уходила вся жизнь.

Август Маке, Шляпный магазин, 1914.


  
#2
 Кирилл Хазанович 
(1963-1990)
Иван Сотников, У меня в гостях (портрет Кирилла Хазановича), 1983.

«Новый художник» Кирилл Хазанович так и не стал художником старым, пополнив «Клуб 27» в 1990 году. Охарактеризованный Георгием Гурьяновым, как «гостеприимный, приветливый, просто ангельский, образованный, романтический юноша», Хазанович исповедовал особую форму эскапизма, заключавшуюся в восприятии окружающего бытового пространства как экспериментальной творческой площадки, что обеспечивало тотальное погружение в искусство. (Андрей Хлобыстин вспоминал о том, как художник «обрушил на пол стоявший во всю длину комнаты стеллаж с книгами своего дедушки-академика и обитал в этом книжном гнезде, постоянно что-то вырезая и коллажируя».) Возможно, этой почти трогательной неприспособленностью к реальной жизни отчасти и объясняется самоубийство Хазановича в возрасте 27 лет.

Кирилл Хазанович, Дмитрий Егельский, Портрет Тимура Новикова, нач. 1980ых.



#3
Илья Чашник 
(1902-1929)
Когда осенью 1919 года Малевич начал преподавать в Витебской Народной художественной школе, преподававший там же Марк Шагал лишился львиной доли своих учеников, на иных из которых им возлагались большие надежды. Среди них был Илья Чашник, очень скоро вошедший в тот самый предельно узкий круг супрематистов-новаторов, о котором Малевич позже писал: «…нас будет трое».

Николай Суетин, Казимир Малевич, Илья Чашник.

Принято считать, что творческий метод Чашника базируется на двух китах: рациональности пластического эксперимента и системности формального решения, - что является следствием преодоления влияния учителя самобытным дарованием ученика. Созданные молодым художником модели архитектонов поражают ощущением исходящей от них монументальности, а его получашки – тренд не хуже, чем полусапожки.

Илья Чашник, Казимир Малевич, Получашка, 1920-ые.

Известный специалист по русскому искусству, Джон Боулт, с сожалением заметил, что, «если бы Илья Григорьевич Чашник прожил более долгую жизнь <…>, он, несомненно, получил  бы широкое признание в кругах коллекционеров, искусствоведов, музейных кураторов и владельцев галерей. Наследие Чашника стало бы темой многих монографий и выставок, а студенты посвящали бы ему свои дипломные работы». Однако история не терпит сослагательного наклонения: 4 марта 1929 года Илья Чашник умер после операции на аппендицит в Ленинграде.




#4
Жан-Мишель Баскиа 
(1960-1988)

Подобно Кириллу Хазановичу, Жан-Мишель Баскиа не делал различий между жилой и творческой средой, существуя как бы внутри постоянно трансформируемого им самим произведения искусства. Правда, жил он не в огромной квартире «с большой гостиной, роялем, красивой старой мебелью, огромным количеством книг» (по воспоминаниям все того же Гурьянова), а чуть ли не в картонных коробках на улицах Ист-Виллидж.

Жан-Мишель Баскиа, Свобода, 1982.

Суггестивная дихотомия его творчества выражалась не только в темах (богатство VS бедность, внутренний опыт VS внешний опыт и т.п.), но и в форме изображения: на первый взгляд, его живопись может быть принята за настоящую абстракцию, но постепенно глаза начинают различать действующие лица этого опасного и неуютного мира.
В противовес непредсказуемому искусству, смерть Баскиа от передозировки героином в 1988 году выглядит удручающе предсказуемой.



#5
Манфред Хирцель 
(1905-1932)
Манфред Хирцель подрабатывал в одной из берлинских книжных лавок, пока не познакомился с художниками Людвигом Мейднером и Френцем Ленком. Последний посвятил Хирцеля в тонкости техник Старых Мастеров, и юноша пополнил ряды художников Новой Вещественности. 

Манфред Хирцель, Портрет фройляйн Восс, 1931.

Те несколько портретов, которые уцелели лишь благодаря тому, что находились вне взорванной анархистами мастерской художника, в которой погиб он сам, подтверждают чрезвычайно высокое мнение современников о таланте Хирцеля. Действительно, строгий, словно накрахмаленный, пластический строй и колористическая привередливость выдают в художнике, быть может, последнего денди от живописи.



  #6
Вильгельм Моргнер 
(1891-1917)

На 27-ом году жизни ушёл Вильгельм Моргнер, живописный стиль которого за короткий срок прошёл путь от реализма до экспрессивной абстракции. Полотна Моргнера, стремившегося освободить цвет от довлеющей над ним формы, кажутся сплетенными из бесчисленного количества цветных нитей, словно сотканные из света гобелены. После трагической гибели в битве под Лангемарком в 1914 году, творчество Моргнера было забыто вплоть до середины XX века. 

Вильгельм Моргнер, Вознесение, 1912.




#7 
Шарлотта Саломон 
(1917-1943)

Не дожила нескольких месяцев до своего 27-летия и Шарлотта Саломон, чье произведение «Жизнь? Или театр?», являющее собой сложный синтез живописи, музыки и драматургии, определило многие черты эры медиаискусства. Её жизнь и жизнь её нерожденного ребенка трагически оборвались в Освенциме 10 октября 1943 года.


Шарлотта Саломон, Перед отбытием в Южную Францию, 1941.


stay beautiful,
Карина Новикова

P.S.: открывающая инсталляция  - '27 CLUB' арт-дуэта wilfredtimo

Комментариев нет:

Отправить комментарий